| |
Юность Максима
Совсем иным выглядит Петербург у Москвина в эпизодах рабочей демонстрации, стычек с конными солдатами. Проспекты, мощенные камнем ("оружие пролетариата", булыжник), кажутся пустынными; "Пятиэтажные растут громады //В Гороховой, у Знаменья, под Смольным" (Ахматова). Чеканный, линейный рисунок кадров подчеркивает геометрическую соразмерность Северной Пальмиры.
Белые шеренги полицейских противостоят серой надвигающейся толпе демонстрантов. Художественное решение типично для тех лет: белое - черное, свет - тень, затем четкая графика меняется на хаос беспорядочного движения. Кадры кажутся хрестоматийными, чуть ли не кинохроникой, хотя их связь с реальным Петербургом 1910 года мифологична.
Тем не менее во все кинохрестоматии мира как классическое выражение героического духа советского историко-революционного фильма вошел план Максима, разбрасывающего листовки. Крепко ухватившись за уличный фонарь, словно повиснув в воздухе, герой кричит, заглушая общий шум: "Товарищи!" Этот кульминационный кадр динамичной сцены показывает нового Максима - негодующего, смелого, яростного в своем праведном порыве. Герой превращается в политического борца.
Козинцев говорил, что ему и Траубергу хотелось оспорить патетическую интонацию. В эпизодах же разгона демонстрации патетика прозвучала. А вот в тюрьме Максим оборачивался настоящим Тилем Уленшпигелем. Там он нахальничал, дерзил тюремщикам, валял ваньку перед тюремным фотографом. Словом, не унывал и поднимал дух другим узникам. Большое впечатление произвела на Максима встреча в тюрьме с Поливановым, тем самым профессиональным революционером из пролога фильма. Поливанов - Тарханов - это подпольщик старой закваски, весьма образованный марксист, человек убеждающего слова. Роль у замечательного мхатовца небольшая, но личностное обаяние большого актера оказывало свое воздействие на Чиркова - исполнитель действительно впитывал в себя энергию личности Поливанова.
Наташа и Поливанов стали политическими учителями Максима. Рабочая среда - тоже учитель. Так; что герой легко прощался со своей юностью, беззаботной и песенной, переходя в иное качество личности (не только возраста). Все участники съемок испытали определенное воздействие повестей Горького "Мать" и "Мои университеты". Режиссеры спрашивали совета у В. Пудовкина, автора классической экранизации "Матери". Никто из создателей "Юности Максима" не помнил и не знал политической окраски Петербурга 1910 года. Столыпина они воспринимали как реакционера. Семья Петра Аркадьевича пострадала от бомбы революционеров. Наконец в 1911-м Столыпин был застрелен провокатором Д. Богровым.
Для роли Максима долго искали песню. В ней открывался бы с удивительной полнотой и в словах, и в напеве тот самый истинный и искренний лиризм "копеечного", что определял фильм. Городская окраина такую песню наконец обрела: "Крутится, вертится шар голубой". Хотя надо заметить, что крутится, вертится не шар, а шарф..
Беззаботно расположился Максим с удочкой и гитарой на берегу речонки. Напевает, в тихой воде отражаются ветви деревьев, спокойно и лениво вытянулась песчаная коса, небо сияет безоблачно и просторно. За его спиной участники тайной сходки получают адрес собрания. С последними товарищами уходит на сходку и Максим. Оператор меняет характер пейзажа. Солнце прежнее, но высокие ели шумят тревожно, легкие косые тени ложатся на лица подпольщиков, тени сгущаются в глубине леса.
Настроение природы предугадывает полицейскую облаву. Москвин отказывается от мягкого оптического рисунка, который он любил в других своих работах, и прибегает к принципу светотени. Максиму удается уйти от погони. Но теперь он на нелегальном положении.
Автор боевой большевистской прокламации, адресованной рабочим от имени ЦК партии, суровый и закаленный в жизненном "университете" подпольщик Максим уходит из фильма скромно и просто. С узелком, подвязанным к палке на плече, герой не спеша шагает по российской степи - кадр, волнующий строгой ясностью и лиризмом. А за экраном гармонь выводит любимый напев о голубом шаре, слышен ласковый, спокойный голос Наташи: "До свиданья, Максим! Счастливый путь, Максим!"
Академик В. Глушков, известный кибернетик, один из первых зрителей фильма, вспоминал: "Максим, если позволено такое определение, наш советский супермен в наилучшем смысле этого слова. Действительно, он все может, все умеет, все делает
с чувством, с умом, с блеском, - и в то же время совершенно просто и естественно".
Во время приемки "Юности Максима" госчиновники восстали: на экране - фальшь, балаган, герой не большевик-рабочий, а какой-то люмпен-пролетарий. В середине декабря 34-го, в понедельник ("черный"), в полдень фильм посмотрела редакция всесильной газеты "Правда". В три часа смотрела "Комсомольская правда" вместе с Косаревым, первым секретарем ЦК ВЛКСМ. После просмотра молодежный генсек (будет расстрелян) сразу возгласил: "Кто напишет рецензию? Давайте, немедленно!"
В 6 часов вечера Козинцева с Траубергом повезли в Кремль. Сеанс уже начался, в зале было темно. Недовольный голос произнес: "Что это за завод? Я такого в Питере не помню". Немного погодя неугомонный Калинин опять изрек: "Мы так перед мастерами не кланялись". Сталин произнес: "В зале присутствуют режиссеры. Желающие могут после конца высказаться". Больше замечаний не последовало.
..Зажегся свет. Ворошилов назвал большевика Поливанова старым. "Тогда Владимиру Ильичу было только сорок, а все мы были помоложе". Козинцев слегка побледнел и рухнул на стул. Трауберг после уточняет, что Сталин ногами не топал, а Козинцев в обморок не падал, просто ослабел Вождь приказал бутерброды и чай. Генсек поднял вверх стакан: "Максим хорош! Хорош Максим!"
27 января 1935 года фильм "Юность Максима" вышел на экран. Режиссеры были награждены орденами Ленина, Москвин получил "заслркенного деятеля искусств РСФСР". А впереди киномасге-ров ждали другие ленты трилогии: "Возвращение Максима" и "Выборгская сторона"...
|
|
| |
• MGM нанимает сценаристов для нового проекта — несмотря на банкротсво
 |
Компания MGM наняла сценаристов "Пилы" Маркуса Данстена и Патрика Мелтона, чтобы они написсали для нее "За гранью возможного" — то ли телевизионный перезапуск, то ли большеэкраноое переосмысление научно-фантастического телесериала 60-х годов, вполне культового в свое время. |
|
|
